Глава 4

Рим

1847 год

Кучер Дэниела Чипполо объехал огромную, залитую солнцем площадь Сан-Пьетро и, стегнув лошадей, направил экипаж в тень величественной колоннады Бернини.

Джиана восторженно вздохнула и, указывая рукой в сторону фонтана, украшавшего центр площади, промолвила:

– Ах, дядя Дэниел, как тут красиво! Какой чудесный фонтан! Мы могли бы проехать к Тибру?

Дэниел улыбнулся: для него эта площадь была всего лишь местом в городе, где летом нет спасения от путешественников, глазеющих на римские достопримечательности.

– Конечно, Джиана. – Чипполо что-то быстро сказал своему кучеру Марко, и карета вклинилась в вереницу экипажей, двигавшихся вдоль улицы.

– Совершенно забыла, что летом здесь жарко и людно, – добавила девушка, обмахиваясь веером. – Я даже плохо спала прошлой ночью.

– А мне вовсе не кажется, что у нас жарко, моя дорогая. Это у вас в Англии летом страшный холод. Да еще туман и сырость! Посмотри повнимательнее на всех этих людей, Джиана. Многие из них – твои соотечественники, они приехали сюда на отдых. С появлением железной дороги в Риме стало слишком много приезжих.

– Неужели вы сердитесь на этих людей? Рим – такой романтичный город. Мне бы хотелось, чтобы Рен… – Она замолчала на полуслове и опасливо поглядела на Дэниела.

Итальянец заставил себя улыбнуться. В Лондоне Дэниел якобы случайно встретился с Рендалом Беннетом и имел с ним дружескую беседу за бокалом хереса, причем молодой человек не знал, что его собеседник знаком с семейством ван Клив. Чипполо хотел сам убедиться, что Аврора ничего не преувеличивает, и он вынужден был признаться себе, что миссис ван Клив абсолютно права. Этот Беннет – невежественный, самодовольный щенок! Необходимо как можно скорее увезти Джиану из Лондона.

Однако поначалу Дэниелу Чипполо казалось все же, что Рендал Беннет, несмотря на мрачные предсказания Авроры, не способен на самое худшее. Да и Джиана говорила ему о совершенно ином человеке – добром, мягком, любящем. Но чем больше времени итальянец проводил в обществе Джианы, чем больше слушал ее рассказы о Рендале, тем больше росла его уверенность в том, что Беннет и в самом деле не остановится ни перед чем и на карту поставлено не только спасение девушки от неудачного замужества, а нечто большее. В голове Чипполо все еще звучали хвастливые рассказы Беннета о том, что у него большие связи и вскоре он породнится с очень богатой семьей. Дэниел спросил, о каком семействе говорит Рендал. Тот не ответил прямо, но сообщил ему, что у его невесты есть только мать – полоумная сучка, которая все время лезет в мужские дела. Итальянец позволил себе недоверчивое восклицание, и Рендал поспешил его заверить, что, как только женится, приструнит стервозную мамашу.

Стараясь сохранить улыбку на лице, Дэниел скосил глаза на мрачные, величественные развалины замка Сант-Анджело, расположенные на утесе у самого берега Тибра. В древние времена здесь был мавзолей императора Адриана. Почему-то именно в этом месте Дэниел всегда с гордостью думал о том, что он итальянец, а не хладнокровный англичанин.

– Так тебе по-прежнему нравится Рим, Джиана? Помнится, три года назад я просто измучился, показывая тебе мой город. – Джиана подумала, что дядя Дэниел намекает на то, что она требовала к себе слишком много внимания в свой прошлый приезд, но тут он наклонился к ней и похлопал девушку по руке. – Возможно, малышка, мы найдем время погулять в развалинах замка, и ты, как и прежде, сможешь порезвиться среди олив и кипарисов.

Джиана промолчала. Она смотрела на живописные цветочные палатки, тянувшиеся вдоль Кампо ди Фьори, но едва ли слышала крикливых продавцов, предлагающих свой благоуханный товар, голоса покупателей и шум транспорта. Дядя Дэниел всегда был в ее жизни, всегда заботился о ней, и она его любила. Но сейчас Джиана приехала к нему в Рим не по собственной воле, а по настоянию матери, и девушка испытывала непонятный страх, потому что не знала, к чему может привести эта поездка.

Наблюдая за Джианой, Дэниел подумал о том, что отчасти понимает ее. Последний раз он видел девушку несколько лет назад, и она сильно изменилась с тех пор. Упрямством и неординарным умом Джиана походила на Аврору, но у нее не было ни капли мудрости, которой так славилась ее мать. Джиана была еще сущим ребенком, который не умеет, подобно взрослым, разбираться в людях, не может с ходу распознать притворство и коварство и верит, что Рендал Беннет будет любить ее и заботиться о ней.

Как Дэниел мог подумать, что его план поможет девушке разобраться со своими чувствами! Он повел себя почти так же глупо, как и Аврора. Нет, действовать надо по-другому. Джиана должна на собственной шкуре познать, что такое лицемерие, сама должна испытать унижение, которому подвергаются замужние женщины.

Две недели понадобилось Чипполо на то, чтобы понять это. Он искоса взглянул на девушку, в который раз отметив про себя, как она хороша. Интересно, подумал Дэниел, станет ли она ненавидеть его, когда вырастет, за то, что он собирается сделать?

– Дорогая Джиана, – обратился Дэниел к девушке. – Мне бы очень хотелось провести это лето так же, как и то, три года назад. Но, к сожалению, это невозможно. Хочу сказать тебе, что я совершенно согласен с твоей мамой насчет Рендала Беннета. Ты не оставляешь нам выбора, поэтому этим летом я намерен обучить тебя… жизни, как это ни парадоксально звучит. Боюсь только, как бы ты не стала более прилежной ученицей, чем мне того хотелось.

– Я уже взрослая, дядя Дэниел, – тихо проговорила Джиана. – Только вы и мама почему-то считаете, что за три месяца я перестану любить Рендала!

– Вполне возможно, девочка. Но позволь мне хотя бы надеяться, что твоя любовь не будет вечной. Мир полон всяких несуразиц, и Рендал Беннет – одна из них.

– Вы ошибаетесь, дядюшка, очень ошибаетесь!

– Что ж, по крайней мере мы оба выразили свои взгляды на этот счет. Мама ведь сказала тебе, что я познакомлю тебя не только с замужними женщинами, но дам возможность поговорить и с другими представительницами слабого пола?

– Да, дядя.

В ее голосе звучала легкая обида. Дэниел подумал, что втягивает девушку в какую-то грязную игру.

– Но ты-то сама, Джиана, хочешь испробовать вкус настоящей жизни? Получить определенный опыт, чтобы лучше разбираться в людях?

– Конечно, хочу! – воскликнула Джиана. – У меня нет ни малейшего желания прятаться от жизни, как это делают многие девушки!

– Ага. Но есть ли в тебе дух авантюризма, жажда приключений?

Джиана оторопело взглянула на Чипполо, ее голубые глаза потемнели от любопытства.

– О чем это вы говорите, дядя?

– Да ни о чем, дорогая. Я было подумал, что, может быть, ты захочешь доказать мне и себе, что… Впрочем, нет, ничего… Ты для этого слишком молода и невинна.

– К черту все, дядя Дэниел! В сентябре я выхожу замуж. И как замужняя женщина я смогу делать все, что захочу!

Чипполо все еще был в раздумье, и девушка потянула его за рукав.

– Нет, – решительно сказал он. – Молодой девушке вроде тебя не пережить встречи с грубой действительностью. С моей стороны глупо было даже заговаривать об этом!

– Дядя Дэниел, – нетерпеливо затараторила Джиана, – не знаю, что вы имеете в виду, говоря о девушке «вроде меня», но я в состоянии познакомиться с вашим так называемым миром!

– Во всем его отталкивающем величии?

Джиана презрительно скривила губы.

– Да! Да, дядюшка! Не думаю, что увижу нечто такое, что заставит меня содрогнуться. – Она помолчала и добавила: – И ничто, дядя Дэниел, не заставит меня разлюбить Рендала.

– Ты так уверена в себе, дорогая, – пробормотал Чипполо, – как бывают уверены только такие юные, неопытные и непорочные девушки. Ты в жизни понимаешь не больше, чем… Впрочем, не хочу обижать тебя. – Дэниел видел, что эмоции захлестывают девушку. – И вот что еще я тебе скажу, дитя мое. Я абсолютно уверен, что, если мы с тобой заключим пари, ты очень быстро забудешь о своих словах и первая обвинишь меня в безнравственности – как и положено воспитанной леди.

– Уверяю вас, дядя, этого не будет! – горячо возразила девушка. – А это пари, дядя Дэниел… если я выиграю его, то что за это получу?

– Десять тысяч фунтов – в подарок к твоей свадьбе с Рендалом Беннетом.

– Десять тысяч фунтов! – восхищенно повторила Джиана. Она живо представила себе, как обрадуется Рендал, тем более что эти деньги она заработает сама. – Хорошо, а если я проиграю? – спросила девушка с легким смешком.

– Если ты проиграешь, Джиана, то расстанешься с Рендалом Беннетом.

– Принято! – возбужденно вскричала мисс ван Клив.

– Погоди, девочка. Я еще должен сообщить тебе условия нашего… соглашения.

Джиана нетерпеливо замахала руками, но Дэниел серьезно проговорил:

– Нет, Джиана, уж если наше пари вступит в силу, я не хотел бы, чтобы ты вдруг от него отказалась.

– Хорошо, дядя. Хотите шокировать меня – давайте. Вы ведь именно это собираетесь сделать?

– Да вот, Джиана, ты не просто познакомишься с проститутками. Ты сама будешь изображать из себя одну из них в публичном доме. С тобой будут соответственно обращаться, ты будешь одета, как они. Ты узнаешь такие вещи, о которых твоя мать даже не подозревает. Но я обещаю, что тебя никто не тронет. Ты останешься девственницей. Согласна?

Джиана отвернулась и принялась нервно перебирать пальцами складки юбки.

– Дядя Дэниел, вообще-то я ни разу не бывала в борделе и не знаю, как там себя ведут, – неуверенно пробормотала она.

Дэниел задумчиво взглянул на девушку. Что ж, пари заключено, и настала пора называть вещи своими именами, пусть даже и не вполне подходящими для ушей молодой леди.

– Джиана, – заговорил Чипполо, – бордели – это дома свиданий. Мужчины приходят туда, чтобы удовлетворять свои сексуальные желания. – Девушка залилась краской, но итальянец заставил себя продолжать: – Ты знаешь, чем занимаются мужчины и женщины, когда остаются наедине?

Джиана робко ответила:

– Рендал несколько раз целовал меня в губы. Это было восхитительно.

– И все?

Джиана вспомнила, что однажды, когда они гуляли по Гайд-парку, Рендал погладил ее по спине. Его прикосновение напугало ее, и она отскочила в сторону. Рендал попросил тогда прощения.

– Как-то раз он погладил меня по спине, – призналась девушка, опустив от стыда глаза.

– Вот как. А тебе не приходило в голову, Джиана, почему девушки так мало знают обо всех этих вещах до первой брачной ночи?

– Порядочные девушки, дядя, не должны ничего знать до… до замужества, – твердо сказала Джиана.

– Понятно. И надо полагать, от мужа ты тоже ждешь, чтобы он ничего не знал о физических отношениях между мужчиной и женщиной? Чтобы он тоже был, так сказать, невинным?

Она склонила голову набок.

– Я как-то не думала об этом. Нет… пожалуй, я считаю, что мужчины должны все об этом знать.

– Но откуда же они могут узнать все о сексе?

Девушка опять покраснела, услышав это слово. Впрочем, однажды француженка Линетта произносила его в пансионе мадам Орли, скорее всего для того, чтобы шокировать остальных воспитанниц.

– Ну… – нерешительно протянула Джиана, – наверное, от порочных, плохих женщин.

– Но если, как ты говоришь, все эти женщины порочны и плохи, то, наверное, мужчины, которые пользуются их услугами, не лучше?

– Я… я не знаю. Мужчины – не такие существа, как женщины, по крайней мере многие так считают. Иногда мы с Дерри, моей соседкой по комнате, лежали вместе в постели и обсуждали все, что мы слышали об… обо всем этом.

Дэниел слышал невинные нотки в ее голосе, и в нем поднималась злость к Авроре. Эта женщина, как и большинство недальновидных матерей, предпочитала держать свою дочь в полном неведении. А может, подумал он, теребя свои густые усы, это и к лучшему, что Джиана совершенно несведуща в вопросах секса.

– Хорошо, вы обсуждали и к какому же выводу пришли?

– М-м-м… Другие девушки всегда говорили, что нам не стоит обращать внимания на… эту часть мужского поведения. – Джиана вспомнила, как ей было приятно, когда Рендал поцеловал ее, и как она испугалась, когда он дотронулся до ее спины. – Я не думаю, что это имеет отношение к любви.

«Да, ты еще слишком молода, – думал Дэниел. – А интересно, Аврора хоть раз получила настоящее сексуальное удовольствие? Скажем, от любовника? Потому что, ясное дело, Мортон ван Клив ей такого удовольствия доставить не мог».

– В Риме так много публичных домов, что я потерял им счет, – промолвил Чипполо. – А ты никогда не задумывалась, почему не существует подобных заведений для женщин, чтобы и они могли ходить туда и тоже получать удовольствие?

– Ох, да что вы такое говорите, дядя Дэниел! – возмущенно воскликнула Джиана. – Большинство женщин не получают от плотской любви никакой радости! Дядя, я не хочу больше об этом разговаривать!

– Об этом? Ты хочешь сказать, о сексе? О половом акте? О совокуплении? Дорогая моя, от любви женщина должна получать такое же удовольствие, как и мужчина. Это такая же естественная часть жизни, как еда или сон, во всяком случае, так должно быть. – Он помолчал, а затем решил слегка задеть Джиану: – Ну что, мы уже все обсудили? У тебя есть вопросы? Может, ты передумала насчет пари?

– Нет, не передумала, – сдавленным голосом произнесла девушка. – Я… я принимаю его, дядя.

– Ты уверена, Джиана?

– Да. Уверена, – твердо сказала она. И повторила: – Уверена.

– Что ж, я верю тебе, – промолвил Дэниел. – Верю, что ты сдержишь слово, Джиана. – Итальянец наклонился к Марко и что-то сказал ему. Затем он вновь обратился к девушке: – Надеюсь, ты понимаешь, что должна беспрекословно мне подчиняться, Джиана? И не будешь ни от чего отказываться?

Девушка кивнула, вспомнив, как Рендал прошептал во время их прощальной встречи, до боли сжав ее пальцы: «Пожалуйста, любимая, проведи эти три месяца с твоим дядей, как этого хочет твоя мать. Наше счастье и наше будущее зависят от этого. Не огорчай меня, Джиана».

– Ты станешь самой известной девственницей Европы и Англии, моя дорогая, – донесся до Джианы голос Чипполо. Она ничего не ответила.

Карета въехала на мост Умберто I.

– А вы посещаете бордели, дядя Дэниел? – робко спросила Джиана, нарушив затянувшееся молчание.

– Не так уж часто, я ведь уже немолод.

– А ваша жена не возражает?

– Я не говорю ей об этом. – Он подумал о холодной, молчаливой Элане. Конечно, она знала обо всех его похождениях, но ей было все равно…

Джиана снова замолчала, обдумывая его слова.

– Рендал бы так никогда не поступил, – наконец заявила девушка.

Дэниел лишь скептически посмотрел на нее и одернул свой жилет, когда коляска остановилась на небольшой, спокойной и красивой улочке.

– Оставайся здесь, Джиана, я скоро вернусь, – произнес Чипполо, выбираясь из кареты.

Через полчаса, когда Дэниел подошел к карете, Джиана уже изнемогала от жары.

– Пойдем, дорогая моя, – сказал итальянец, протягивая ей руку, – прогуляемся.

Девушка легко спрыгнула на землю.

– Куда мы направляемся? – спросила она.

– В бордель, дитя мое. Не хочу, чтобы кучер видел, куда мы идем, поэтому нам придется немного пройти пешком.

Джиана сгорала от любопытства. Скоро она все увидит своими глазами.

– Джиана, прежде чем мы начнем наши… уроки, я хочу сказать, что очень переживаю за тебя. Всегда переживал, даже когда ты была совсем маленькой. И мне доставляло огромное удовольствие проводить с тобой время. Но этим летом ты должна меня слушаться. Я ни о чем не буду просить просто так. Тебя не тронут, но ты увидишь, какова доля жен и шлюх. Иногда тебе будет не очень-то приятно выполнять мои требования. М-м-м… Ну вот. А поход в публичный дом – твой первый шаг на пути познания жизни.

– Я тоже вас люблю, дядя, но, честно говоря, не всегда понимаю ваши загадки.

– Будешь ли ты доверять и подчиняться мне?

– Я дала вам слово. И не надо больше спрашивать меня об этом!

– Отлично!


Француженка мадам Люсьен Ростан вяло помахала рукой, приветствуя своего давнего знакомца Дэниела Чипполо. А увидев рядом с ним совсем юную девушку с раскрытым от удивления ртом, Люсьен прыснула со смеху. Вот этой мышкой ей и придется заняться!

– Buon giorno[1], – приветствовала она их по-итальянски. – Заходите. Бокал хереса, мой дорогой Дэниел?

– Grazie[2], Люсьен, херес подойдет.

– Может, этому дитя предложить стаканчик лимонада? – спросила Люсьен, едва сдерживая смех.

Дэниел нахмурился. Он сам привел Джиану сюда, и глупо было бы запрещать ей то, что здесь делают все.

– Джиана, – спросил он, – ты будешь херес?

– Нет, дядюшка, – старательно выговаривая итальянские слова, ответила девушка. – Я не хочу пить.

Когда Люсьен принесла херес, Дэниел решил, что настало время познакомить женщин:

– Джиана, мадам Люсьен содержит один из самых лучших римских борделей.

– Очень… очень впечатляет, – невпопад пробормотала Джиана, оглядываясь вокруг. В комнате было много гипсовых и мраморных статуй, изображающих обнаженных женщин и мужчин. Все эти холодные изваяния застыли в каких-то нелепых позах. Конечно, раньше девушка и представить себе не могла обстановки таких заведений, но все эти статуи явно были очень вульгарными. Огромная роскошная гостиная была заставлена многочисленными диванчиками и креслами с высокими спинками, обитыми бело-голубой тканью. Пушистые персидские ковры были того же оттенка. А Джиане почему-то казалось, что все здесь должно быть в красных тонах. Она бросила мимолетный взгляд на мадам Люсьен, внешность которой вполне соответствовала обстановке роскошной комнаты. Огненные волосы хозяйки были забраны в высокий пучок, модное шелковое платье абрикосового цвета оставляло открытыми плечи и подчеркивало талию. Джиана не могла определить, сколько лет Люсьен. Не зная толком, как себя вести, девушка нерешительно протянула руку содержательнице борделя.

Люсьен весело рассмеялась и крепко пожала тоненькие пальцы Джианы.

– Рада познакомиться с вами, мисс Джорджиана ван Клив.

– Можно просто Джиана.

– Хорошо, пусть будет Джиана. Красивое имя. Когда мы тебя осмотрим, думаю, мы познакомимся поближе.

«Как это – осмотрим?» – подумала Джиана, неловко усаживаясь на краешек стула.

– Как вы собираетесь меня осматривать? – со злостью спросила Джиана: ее начинал раздражать насмешливый тон хозяйки.

– Ну есть же у тебя что-то под платьем! Девочка моя, здесь – бордель. Правда, у нас тут весьма чисто и красиво, но это не меняет дела. Наши клиенты – богатые люди, сливки европейского общества. Но не надо забывать, что они мужчины и у всех у них примерно одинаковые желания.

Девушка оторопела: она не могла понять, о чем говорит эта женщина.

– Джиана, мадам Люсьен будет твоей м-м-м… наставницей, – вмешался Дэниел. – Ты проведешь здесь несколько вечеров, будешь слушать и наблюдать.

– Что я буду наблюдать, дядя Дэниел? – спросила девушка.

Люсьен опять засмеялась.

– Ну конечно, моя дорогая, то, как богатые господа резвятся с моими девочками! – Женщина одним глотком допила свой херес и поставила бокал на кружевную скатерть. – Ну ладно, довольно разговоров. Пора начать обучение. – Люсьен встала, отряхнула свои шуршащие юбки и промолвила повелительным голосом: – Чтобы быть хорошей женой, ты должна быть хорошенькой, беспомощной, нравиться мужчинам и, конечно, рожать детей до тех пор, пока твои груди не отвиснут до пояса. А чтобы стать хорошей шлюхой, надо иметь не только привлекательную мордашку, но и красивое тело и уметь развлекать мужчин – не только беседой в гостиной, но и в спальне. Твой дядюшка сказал мне, что у тебя есть красивый молодой человек, он ждет тебя в Лондоне. И если хочешь, чтобы он не ходил в публичные дома, ты должна быть и леди и шлюхой одновременно. Итак, встань-ка, дай я на тебя посмотрю.

Джиана нерешительно взглянула на Дэниела. Тот равнодушно кивнул ей, и девушка неуклюже поднялась.

Люсьен провела пальцами по лицу девушки и подняла вверх ее подбородок.

– Да, личико у тебя хорошенькое. Молочно-белая кожа – такую в Италии нечасто увидишь. – Женщина слегка погладила щеку Джианы. – Не робей, моя дорогая. – Люсьен отступила на шаг назад и заявила, оглядывая Джиану с ног до головы: – Дорогой мой Дэниел, в этом нелепом белом платьице она похожа на ребенка, который направляется в церковь! – Затем, обращаясь к девушке, хозяйка борделя сказала: – А теперь, малышка, сними свое платье, чтобы мы могли убедиться в том, что твое тело не хуже лица.

– Чтo?! – едва смогла вымолвить Джиана.

– Разденься, – властно приказала Люсьен.

– Но я… – Джиана взглянула на Дэниела безумными глазами. – Сэр! Я не понимаю…

– Я же говорил тебе, дитя мое, что некоторые вещи будут тебе неприятны, – мягко проговорил Чипполо. – Делай то, что велит тебе Люсьен.

– Мне раздеться перед вами?!

Не обращая внимания на ее ужас, он кивнул.

– Конечно, девочка моя, – сказала Люсьен. – У Дэниела отменный вкус, да и мне нужен совет опытного мужчины. Должна же я точно знать, что ты понравишься моим клиентам.

– Но это просто смешно! Я не сделаю этого! Я никогда ни перед кем не раздевалась, даже перед мамой! – И, подобрав юбки, Джиана бросилась к двери.

Ее остановил голос Чипполо.

– Джиана! – крикнул он. – Так вот как ты держишь свое слово! Я так и знал, что ты побледнеешь и смутишься, как маленькая девочка. Но ты забыла о нашем пари. Если ты не вернешься немедленно, то завтра же я отправлю тебя в Лондон, и Аврора будет знать, что ты не выполнила вашего договора!

Джиане вспомнилось, как она стояла перед матерью и со сладким восторгом слушала, когда та говорила о проститутках. И как уверенно пообещала Дэниелу, что запросто выполнит все его требования. Девушка побледнела. Она даже не представляла, о чем идет речь. Но если она сейчас убежит, то все будет кончено.

– Шлюхи, как и жены, – заговорила Люсьен, – должны выполнять все желания мужчин, моя малышка. Если они не хотят этого делать, мужчины бывают недовольны. А разница между порядочными женщинами и проститутками состоит в том, что шлюхи могут разбогатеть, а жены – нет. Такова жизнь, детка, и пора тебе узнать об этом.

Джиана похолодела, как мраморная статуя. Рендал ни за что бы не допустил, чтобы она так унижалась. Если б только он знал, что ей приходится делать, он бы ни за что не попросил ее выполнять все требования матери. Но тут она вспомнила, как он смотрел на нее, как уговаривал потерпеть три месяца…

Откуда-то издалека раздался голос Дэниела:

– Делай, что тебе говорят, Джиана, докажи, что ты не капризная девчонка, которая бросается направо-налево своими обещаниями!

Девушка медленно вернулась на середину комнаты. Люсьен раздраженно постукивала ногой.

– Я все сделаю, дядя Дэниел, но все равно стану женой Рендала.

– Посмотрим, Джиана. Я готов рискнуть.

Девушка быстро поняла, как действительность отличается от того, что она рисовала в своем воображении. Опустив глаза, она начала дрожащими пальцами медленно расстегивать лиф платья.

– Дорогая, если ты все будешь делать с такой скоростью, мужчина устанет ждать. А они этого не любят. – Шагнув вперед, Люсьен убрала руки Джианы и быстро расстегнула все пуговицы, а затем стянула лиф до пояса. – Хорошо, – пробормотала она, развязывая тесьму сорочки. – Я рада, что талия у тебя действительно тонкая и ты не затянута в корсет.

Джиана почувствовала, как тонкая сорочка вместе с платьем соскользнула с нее на пол. Девушка зажмурилась и постаралась прикрыть грудь руками.

– Сними туфли.

Джиана повиновалась. Люсьен ловко стащила с нее белые панталоны и стянула вниз чулки. Джиана хотела закричать, чтобы она немедленно прекратила, но не могла. Девушка сжала зубы и решила представить себе, что все это происходит не с ней.

Дэниел не мог отвести от нее глаз. Она была прекрасна! Точеная фигура, белая кожа, нежные округлости грудей с темно-розовыми сосками…

– Ну что ж… по-моему, вполне подходяще, – пробормотала Люсьен, вопросительно взглянув на Дэниела. Тот кивнул. – Длинные ноги. Мужчины любят длинноногих, девочка моя. Груди у тебя еще вырастут. Так… А теперь повернись, дай мне взглянуть на твою попку. Что ж, тоже ничего – круглая, с ямочками…

Джиана просто подскочила, когда мадам Люсьен провела руками по ее ягодицам.

– Нечего дергаться, как будто я пытаюсь убить тебя. Наши клиенты любят хлопать девушек по заду, это их распаляет. Ты должна все время думать о клиентах, об их желаниях. А иначе они останутся дома, в постелях со своими холодными женами. Но, видит Бог, мужчинам этого вовсе не хочется! – Мадам Люсьен помолчала, а затем дотронулась до родинки на попке Джианы. – Смотри-ка, как будто маленькая птичка! Мужчинам понравится твоя родинка. Дэниел, хочешь посмотреть поближе?

– Нет, Люсьен, – ответил Чипполо.

– Можешь одеться, моя девочка.

Джиана неловко наклонилась и подобрала разбросанную одежду. Оглянувшись, она поискала глазами уголок, где бы можно было спрятаться, но это было ни к чему: ни Люсьен, ни Дэниел не обращали на нее ни малейшего внимания.

– Дэниел, дорогой, – спросила хозяйка, – вы вернетесь вечером?

Дэниел покачал головой, краем глаза наблюдая за Джианой. Правильно ли он сделал, думал Чипполо, что сразу подверг ее такому испытанию? Девушка дрожала и никак не могла натянуть чулки.

– Подождите минутку, мисс Джорджиана, – вдруг заявила Люсьен, – пусть мои девушки скажут, что они о вас думают.

С этими словами мадам распахнула дверь. Джиана увидела трех девушек примерно ее возраста, которые с любопытством заглядывали в комнату.

– Вы что же, подглядывали? – загремела хозяйка. – Ну да ладно, входите. Это Лючия, Марго и Эмили. Лучшие мои девушки, – с гордостью заявила содержательница борделя.

Перед Джианой стояли блондинка, рыжая и брюнетка. Одна из девушек шагнула вперед и дотронулась до распущенных волос Джианы.

– Она хорошенькая, мадам, – сказала Эмили.

Джиана дернулась и почувствовала резкую боль: Эмили не успела отпустить ее волосы.

– Она понравится нашим господам, мадам, – с важным видом заявила Лючия, но ее черные глаза смеялись. – Мы видели, какая она белокожая! А волоски у ее секретика совсем черные!

Дэниел видел, что Джиана шокирована, и быстро приказал:

– Помоги Джиане одеться, Марго. Она устала.

Марго кивнула и отвела Джиану в угол комнаты. Люсьен крикнула двум другим девушкам:

– А вы идите отдыхать! Чтобы к вечеру были в форме! – Затем хозяйка повернулась к Дэниелу и с улыбкой сказала: – Первый урок всегда самый болезненный, мой дорогой, не так ли?

Чипполо задумался, а затем, поднявшись, произнес:

– Мы не приедем вечером, Люсьен. Луиджи дель Конде и его уродливая жена дают сегодня званый обед. Там соберутся все сливки общества. Пусть Джиана сначала увидит господ там, на приеме, а уж потом здесь. Ну и, конечно, познакомится с их женами.

– Дорогой, ты веришь, что малышка сумеет распознать их двуличие?

– Она поймет, – уверенно сказал Чипполо. – Со временем.

Итальянец повернулся к Джиане, которая, застыв, невидящим взором смотрела перед собой, пока Марго застегивала ее лиф.

Выйдя из борделя, они прошли по Виа-Криспи, и Дэниел нанял экипаж. Объяснив кучеру, как доехать до его дома на Пьяцца ди Пеллицерия, Чипполо повернулся к своей притихшей попутчице. Но не успел Дэниел сказать и слова, как Джиана посмотрела ему прямо в глаза и гневно воскликнула:

– Только не вздумайте, дядюшка, говорить мне, что я должна сочувствовать этой вашей ужасной мадам Люсьен и ее противным девицам. И не пытайтесь убедить меня, что они попали в это заведение из-за мужчин! Они сами во всем виноваты: вешались на шею всем подряд! В них нет ни нежности, ни доброты – ничего, что должно быть у каждой женщины! Они невыносимы! Как могла эта… женщина сравнивать шлюх и леди?!

«Возможно, – подумал Дэниел, – ее не следовало в первый раз приводить в такой хороший бордель». Но не мог же он заявиться с ней во второсортное заведение, где проститутки вечно пьяные, грязные и больные. В двадцать пять они уже выглядят старухами.

– Посмотрим-посмотрим, – пробормотал итальянец, подергивая кончики усов.

Но Джиана не могла остановиться:

– Как вы могли заставить меня сделать это? Мне пришлось обнаженной стоять перед этой старой греховодницей и… перед вами!

– Я это сделал, Джиана, – медленно произнес Дэниел, глядя девушке прямо в глаза, – потому что именно так обращаются со шлюхами. У девки не должно быть ни чувств, ни скромности. Единственное, что в ней ценится, – это умение ублажить мужчину, который захотел пойти с ней. Мадам Люсьен выполняла свою работу. И ее дела не шли бы так успешно, не умей она хорошо подбирать девушек для борделя.

– А что, вас она ублажала? И я сумела ублажить вас? – ледяным тоном спросила Джиана.

– Я не смотрел на тебя как на женщину, с которой хочу удовлетворить свое желание. Но могу тебе сообщить, что о тебе скажут другие мужчины. Ты им понравишься. В этом они будут согласны с мадам. Ты еще молода, и твои груди с возрастом нальются. Говорят, женская грудь становится мягче и больше, если ее часто ласкают. Ты заметила, какая большая и круглая грудь у Марго?

Джиана задрожала. Дэниел подумал о том, что сказала бы Аврора, узнай она, что ее дочь раздевалась перед ним донага и он рассматривал ее, как экспонат художественной выставки. Ведь сама Аврора абсолютно неопытна. Ее дочь-девственница, вернувшись в Лондон, будет куда более искушена в интимных делах, чем мать.

Мысли Джианы лихорадочно проносились в голове. Конечно, эта Люсьен – просто животное, с такой ни одна порядочная женщина не должна даже разговаривать. И вполне допустимо, что некоторые мужчины, у которых в жизни произошли неприятности, посещают эти публичные дома… Но Рендал этого никогда не сделает! Уж она-то не холодная женщина и всегда будет любить Рендала. Он в ней не разочаруется!


– Ах, какой чудесный шелк! В нем вы, моя дорогая, свежи, как роза!

– Благодарю вас, синьора, – ответила Джиана на комплимент Мирабеллы дель Конде, хозяйки дома.

Обед длился долго. Джиана, оказавшаяся в центре внимания всех этих дам и господ, чувствовала себя на удивление неловко. Но вот слуги унесли приборы, и мужчины отправились в библиотеку.

– Она еще так молода, – заявила Мирабелла, обращаясь сразу ко всем присутствующим.

Джиана сидела очень прямо на самом краешке стула и мечтала о том, чтобы мужчины не засиживались долго за портвейном. Ей было отчаянно скучно, тем более что ее итальянский явно оставлял желать лучшего.

– Вы любите рукоделие, мисс ван Клив? – спросила Лючиана Сальвадо, жена одного дельца, который вкладывал деньги в железные дороги. Лючиана была высокой, стройной женщиной с такими же черными, как у Джианы, волосами.

– Пожалуйста, называйте меня Джианой, синьора. Да, я вышиваю немного, но не очень хорошо.

– У вас еще вся жизнь впереди, научитесь. Когда вам надоедят римские достопримечательности, милости прошу к нам на завтрак. Ко мне обычно приходят многие приятельницы. Дело в том, что мы вместе вышиваем покров на алтарь для церкви… м-м-м… Мирабелла, как называется церковь?

– Святого Иоанна.

– Да-да, как я могла забыть! Для церкви Святого Иоанна.

– Мои дети проходили в этой церкви конфирмацию, Лючиана, – сообщила синьора Камилла Палли, худощавая женщина, нервно перебирающая пальцами складки фиолетового платья. – Девочки были такие хорошенькие в белых кружевных платьицах. А отец Пьетро был очень внимателен и любезен.

– Да, он-то как раз и переживает больше всех за этот покров. А Мирабелла, лучшая вышивальщица, разумеется, с помощью отца Пьетро, придумала рисунок, – проговорила Камилла и, наклонившись поближе к Джиане, добавила вполголоса: – Мирабелла научилась так хорошо вышивать, потому что очень одинока.

– Надеюсь как-нибудь поехать с мужем в вашу страну, Джиана, – сказала вдруг Лючиана. – Муж говорит, что принц Альберт собирается устроить большую выставку.

– Да, мадам. Насколько я поняла, дело только за тем, чтобы выбрать архитектора.

– Что ты говоришь, Лючиана, – вмешалась Камилла, – Карло ни за что не позволит тебе поехать с ним.

– Но это же такое большое событие, – возразила Джиана. – Вам всем наверняка понравилась бы выставка.

Дамы удивленно посмотрели на девушку.

– Женщины, – заявила Мирабелла, – не должны так далеко ездить.

– Но почему, мадам? – в свою очередь, удивившись, спросила Джиана.

– Мисс ван Клив, – тоном превосходства, который начинал раздражать девушку, заявила Камилла Палли, – странные вы задаете вопросы. Женщины очень чувствительны и едва ли перенесут такое путешествие, к тому же нельзя забывать о детях.

– Камилла права, – согласилась Мирабелла, взглянув на часы, висевшие над камином. – Вдруг еще придется общаться с простолюдинами. – Она картинно поежилась. – Интересно, что делают мужчины?

– Курят сигары и пьют портвейн, – безразличным тоном ответила Лючиана.

– О Господи, – простонала Мирабелла, втыкая иголку в шитье. – Я потеряла стежок.

– А как твой чудесный малыш, Анжела? – поинтересовалась Лючиана, не обращая внимания на Мирабеллу. – Анжела вышла замуж полтора года назад, дорогая, – объяснила Лючиана Джиане. – В первый раз получилась девочка, но Анжела не унывает. У меня у самой родились три дочки и лишь затем я смогла подарить мужу сына.

– Мария уже держит головку, – гордо сказала синьора Кавур. – Но, Лючиана, наверное, не стоит говорить о таких вещах в присутствии девушки. Ведь мисс ван Клив еще не замужем.

– Я выхожу замуж в сентябре, – сообщила Джиана.

– Как замечательно! – радостно воскликнула Мирабелла, вновь посмотрев на часы. – Господи, что-то наши мужья задерживаются.

– Ваш жених англичанин? – тихо спросила Анжела.

– Да, синьора. Он собирается помогать моей матери в ее бизнесе.

– Ваша мать занимается бизнесом?! Но это ужасно, Джиана! – вскричала Мирабелла, хватаясь за голову.

– Почему? – неуверенно спросила девушка. – У нее отлично получается, и с тех пор, как умер отец, она во много раз увеличила наше состояние, – добавила она.

– Это просто нелепо, – заметила Лючиана, недоуменно приподняв густые черные брови.

– Жаль, что она не вышла замуж во второй раз, – заявила Камилла. – Даже представить себе не могу: женщина – и вдруг занята таким делом!

– Ей делали много предложений, мадам, – спокойно произнесла Джиана, – но она предпочитает жить собственной жизнью и самостоятельно принимать решения.

– Самостоятельная женщина… – скептически произнесла Лючиана, брови которой так и остались приподнятыми. – Я этого не понимаю! Слава Богу, у нее достало ума согласиться на ваше замужество, Джиана.

– А каким бизнесом она занимается? – поинтересовалась Анжела.

– Самым разным. У нас есть судоверфи, корабли, виноградники, железные дороги… – Перечислив некоторые виды их собственности, Джиана вдруг поняла, что она толком не знает, чем занимается ее мать. А спросить Аврору об этом ей и в голову не пришло. – Возможно, – добавила девушка, желая произвести впечатление, – синьор Сальвадо встретится с мамой, если поедет в Лондон на выставку.

– Карло разговаривает о делах с женщиной?! Боюсь, дитя мое, это невозможно. Он скорее побеседует с обезьянами в зоопарке! Извините меня, конечно, но у него совершенно определенные взгляды на некоторые вещи.

– Пора бы мужчинам допить портвейн, – заметила Мирабелла, еще раз поглядев на часы.

– Они спорят о политике, – сказала Камилла. – А я говорила вам, синьорина ван Клив, что моя дочка тоже собирается замуж? Ее жених – такой милый молодой человек из знатной итальянской семьи.

– Камилла, – обратилась к женщине Анжела, – а я слышала, что Витторио Кавелли ведет себя весьма непристойно.

– Ну какой юноша не веселится до женитьбы! – возразила Камилла, пожав плечами. – Моя Каметта уже встречалась с ним и считает, что мы с ее отцом сделали правильный выбор. Мальчик так красив и образован…

– Вы хотите сказать, синьора, что Каметта почти незнакома с ним? – удивленно спросила Джиана.

– У нас в Италии дочерей воспитывают очень строго, дитя мое. Каметта вышла из монастыря всего три месяца назад.

– Мы стараемся от всего огородить наших дочерей, синьорина, – сообщила Лючиана, сжав губы. – И нам кажется весьма необычным, что вы, например, дитя мое, пришли сюда с вашим дядей Дэниелом.

– Но, – возразила Джиана, – я не понимаю, что же в этом плохого. Дядя Дэниел знает меня с пеленок.

– Англичанки не так относятся к дочерям, как мы, – заметила Мирабелла, не отрываясь от пялец.

– Ваш дядя Дэниел – чудесный человек, – сказала Анжела, погладив Джиану по руке. – Мой муж как-то связан с его банками, но я, конечно же, почти ничего не знаю об этом.

– Ах! – воскликнула Мирабелла. – Вот и мужчины!

Джиана облегченно вздохнула. Первым в комнату вошел хозяин, синьор Конде, – высокий мужчина с темными, проницательными глазами. За ним последовал синьор Кавур – добродушный толстячок, муж хрупкой Анжелы. Синьор Сальвадо, тот самый, который скорее побеседовал бы о делах с обезьяной, чем с женщиной, был высоким, несколько полноватым господином с пышными черными усами и густыми бакенбардами. Он так и вперился взглядом в Джиану. Последним вошел синьор Палли, муж Камиллы.

Джиана поискала глазами Дэниела. Он был одет в строгий черный костюм. В его глазах она увидела немой вопрос. «Интересно, о чем он хочет спросить?» – подумала девушка.

Похоже, мужчины немало выпили, потому что они громко разговаривали и то и дело невпопад хохотали.

– Дитя мое, – раздался хриплый голос синьора Сальвадо, – Дэниел сказал мне, что у вашей знаменитой мамаши есть железная дорога!

Девушка подумала, что ее мать быстро поставила бы на место хамоватого синьора.

– Моя мать, синьор, – отчеканила Джиана ледяным тоном, – имеет не только железную дорогу.

– Да, – поддержал ее Чипполо. – Кстати, сейчас миссис ван Клив разрабатывает с мистером Куком новый проект. Они хотят организовать дешевые морские рейсы для людей с малым достатком.

Джиана покраснела. Не будь здесь дяди Дэниела, она бы и слова не смогла сказать про дела своей матери. Девушка попыталась припомнить хоть что-нибудь, но тщетно…

– По-моему, это прекрасная мысль, синьор, – наконец нашлась она. – Пока что очень немногие могут позволить себе морское путешествие.

– Бедняки в чем-то похожи на наших дорогих дам, – со смехом произнес синьор Кавур. – За них надо принимать все решения, и они не должны забывать, где их место. Так уж распорядился Господь.

Дэниел бросил на Джиану быстрый взгляд и спросил:

– И какое же место Господь определил для женщин?

– У женщины одно назначение – служить мужчине, – заявил Кавур, улыбаясь Анжеле.

– Опустошать его кошельки, – подхватил синьор Конде, закатывая глаза.

– Испытывать его терпение! – воскликнул Сальвадо.

– По-моему, Карло, ты слегка преувеличиваешь, – обратился Дэниел к синьору Сальвадо.

– Конечно, – заулыбался Карло. – Жена должна быть любящим существом, должна всячески ублажать мужа и рожать ему детей.

– Наверное, все с этим согласятся! – воскликнула Лючиана.

– А ты что об этом думаешь, Джиана? – спросил Дэниел.

– Я… Мне кажется, что муж должен любить жену и заботиться о ней, уважать ее за мудрость и доброту.

– За мудрость! Ха-ха-ха! Да вся ее мудрость кончается при виде новой ленты на шляпку!

– Синьор Палли, а если мужчина видит… красивый галстук, который ему нравится, его что, уже нельзя считать мудрым? – язвительно проговорила Джиана.

– А у вас острый язычок, синьорина, – расхохотался синьор Кавур. – Но, говорят, остроумным дамам не везет в семейной жизни.

– Уверена, что Джиана не хотела никого обидеть, – заступилась за девушку Анжела.

Джиана замолчала, глядя на свои белые туфельки. Почему она не помалкивала, как другие дамы? Подняв глаза, она заметила, что Лючиана и Мирабелла смотрят на нее с явным неодобрением. В глазах Камиллы было недоумение. Лишь одна Анжела Кавур приветливо улыбалась. Джиана хотела улыбнуться ей в ответ, но тут Анжела подняла глаза на мужа и быстро опустила их.

– Дорогая Мирабелла, – нарушил затянувшееся молчание Дэниел Чипполо, – не угостите ли вы меня бокалом вашего отменного хереса?


– Ну что, дорогая моя Джиана, – спросил Дэниел на пути домой, – тебе понравился вечер?

– Да, разумеется, – ответила девушка, стараясь говорить весело. Она помолчала немного, а затем спросила: – Дядя… а итальянки похожи на англичанок?

– Конечно. Как ты себя чувствовала в их компании?

– Синьора Лючиана пригласила меня присоединиться к ним. Они вышивают покров на алтарь для церкви Святого Иоанна.

– Очень интересное занятие, – насмешливо произнес Дэниел. – Видишь, поскольку я выдал тебя за свою племянницу и благодаря твоему хорошему образованию, они приняли тебя в свою компанию.

Девушка ничего не ответила, и Чипполо откинулся на подушки кареты, крутя свой ус. Надо не забыть об одной вещи: никто не должен узнать в девушке из борделя его племянницу. Пожалуй, подойдет парик из светлых волос.

Дэниел поглядел на свою молчаливую спутницу. Она явно не в восторге от вечера. Он надеялся, что Джиане до смерти надоела пустая болтовня. В конце концов она – дочь Авроры ван Клив.

– Мне понравилась Анжела Кавур, – сообщила Джиана, когда карета въехала на Виа ди Фьоре.

– Она почти твоя ровесница. Этакая робкая, маленькая мышка. Но весьма привлекательная, ты согласна со мной? Ты ее еще увидишь. Эти дамы всегда вместе. Обещаю тебе, что ты проведешь в их компании много времени. Ты с ними быстро подружишься.

Джиана закрыла глаза, слушая стук копыт и свист кнута.

– А скажите мне, дядя Дэниел, – спросила она после долгого молчания, – какие планы у мамы с этим мистером Куком?

Загрузка...